Ты этой ночью претворил в святыню...
* * *
Ты этой ночью претворил в святыню
Всё бессловесное, всё косное доныне:
Простую воду, хлеб, вино.
Монах-молитвенник, поёт огонь в камине,
Как очи мученика, в ночь глядит окно,
И скатерть-исповедница легла
На грудь дубового апостола-стола.
О вещный мир, творение святое!
О дом, сияющий Божественным покоем!
Единство кладки и стропил,
Земною плотностью венчая неземное,
Для сына блудного в ночи Ты возводил.
С конька петух вдогонку пропоёт —
И сердце беглое навскидку полоснёт.
Рыдающей, завшивевшею мразью
Вернусь в ночи, найду тебя, со страстью
Отринутый когда-то кров.
Как смею наследить житейской грязью
На девственной тиши половиков?
Но где я был, не спросят у меня,
Лишь передвинут кресло у огня.
Ты этой ночью претворил в святыню
Всё бессловесное, всё косное доныне:
Простую воду, хлеб, вино.
Монах-молитвенник, поёт огонь в камине,
Как очи мученика, в ночь глядит окно,
И скатерть-исповедница легла
На грудь дубового апостола-стола.
О вещный мир, творение святое!
О дом, сияющий Божественным покоем!
Единство кладки и стропил,
Земною плотностью венчая неземное,
Для сына блудного в ночи Ты возводил.
С конька петух вдогонку пропоёт —
И сердце беглое навскидку полоснёт.
Рыдающей, завшивевшею мразью
Вернусь в ночи, найду тебя, со страстью
Отринутый когда-то кров.
Как смею наследить житейской грязью
На девственной тиши половиков?
Но где я был, не спросят у меня,
Лишь передвинут кресло у огня.





