В лесной глуши геройской, горестной...

* * *

В лесной глуши геройской, горестной,
прославленной похмельным Глинкой,
лицо дубело от колодезной
воды с трепещущею льдинкой.
Бор славен кронами кипучими.
И, возвращаясь, уходило
просвечивавшее за тучами
в колючем венчике светило.

Кажись, чего тогда мы видели?
Под вольнодумную ухмылку
и благовестие в обители
не запрягали нам кобылку.
И не сжимала ты под соболем
руки псковского паладина.
А пёхом я во всём затрёпанном
чекушку нёс из магазина.

Была с кормилицею русскою
ты схожа, что одежду носит
на персях неизбежно узкую
и об одном у Бога просит,
и бдит над люлькой государевой:
не застудить бы, не заспать бы…

И только у порога зарево,
как будто снова жгут усадьбы.