Чистотел отцвел и донник, звук протяжный отзвучал...

* * *

Чистотел отцвел и донник, звук протяжный отзвучал,
голубь сел на подоконник, твердым клювом постучал.

Глядь — уже стекло разбито, по стеклу ползет змея,
все прошедшее забыто, ничего не помню я.

Я не помню, ты не помнишь, мы не помним, он забыл,
сквозь двойные рамы смотрит Волга желтая, как Нил.

И волною шелушится тело влажное ее...
Чисто вымыта посуда, накрахмалено белье,

и в домах пятиэтажных поселился прочный быт,
как усопший в недрах влажных треугольных пирамид.

Чьи угодья, чьи владенья разместились там и тут?
Как кирпичные растенья из земли сырой растут?

Почему сидят у окон запотевших млад и стар?
Что за каменные листья дом трясет на тротуар?

Там, где дом кирпичный вырос, призрак царственный возник,
и вокруг него папирус расплодился и тростник.

Волны Нила ледяные бьются с силой в берега,
и орехи водяные прячут острые рога.