Гёте

Я с жаром вскричал: «О, но как бы
я желал быть долго
молодым, молочным! желал бы, чтобы мое тело
не таяло, как ледяной кувшин,
полный пылающей ртути!
душа разъедает мою плоть! как хотел бы
я быть в семьдесят, скажем, два бодрым
и подвижным тайным советником, пылким влюбленным, —
как Гете!»
Ты усмехнулся: «Увы, мой друг, но ведь
ты поэт. Что ж ты хочешь —
это поэзия тебя сжигает.
Тот, кто не пишет стихов, живет прочно
и деятельно, как мельничный жернов,
в глаза не видевший зерен.
А что такое Гете!
если бы он занимался писаньем —
вряд ли бы прожил так легендарно долго.
Его спасение было
ведь в том, что он не написал ни строчки, —
не правда ли?» — и ты поднял глаза.
Я замер
в ужасе. Комнату тронуло
и обнесло, как суеверную голову.
Воздух повосковел. Свечи,
как пальцы еретика, вспыхнули сами собою.
Бокал с вином неуверенно покачнулся
и полетел со стола. Всё время, пока он падал,
ты смотрел на меня (ухмылка —
как бельма полночи, прильнувшей к стеклу снаружи), и более
не говорил ничего.