Возле императорского трона в Зале Безмятежности Летнего дворца Ихэюань

Мальчика лет шести
служительниц умелые руки
обряжают бережно и старательно:

шёлковые на ножки штанцы
натягивают золотистого цвета
и рубашечку на тельце такую же

с вышитым спереди в облаках
приплясывающим драконищем, а сверху
распашной напяливают плащичек,

мехом отороченный по краям
рукавчиков колокольчатых, покрывают
головёнку приплюснутой шапочкой, —

так! — и усаживают на трон,
обитый бархатом желтоватым, —
и улыбка растягивается на личике

вширь до самых ушей,
лукаво усмехаются глазки,
но веселье чересчур безмятежное

вскоре заканчивается: взор,
мутнея, стеклянным и оловянным
наливается, суровеют насупленно

брови, ещё чуть-чуть —
и гневом запунцовеют щёки,
отдавать приказания захочется,

войско посылать на врага,
казнить и миловать беззаконно,
подавлять жестоко восстания,

чуждых уничтожение книг
приветствовать, слух настроив
на хвалы угодливых подданных, —

трёх не прошло минут,
как с трона стаскивают властелина
упирающегося, — подходит очередь

следующего за ним, — а ему
на память останется лишь десяток
фотографий отменнейшего качества.