Филателист
Душа филателиста — вещество
почтовой марки, сургуча и клея,
вольфрамовой свечи, всего того,
что в душной комнате, пылясь и тлея,
не исчезает насовсем; оно
рукой небрежной в чьи-то каталоги
уже до времени занесено —
без пропусков, помарок, тавтологий.
И потому тяжёлый бархат штор
прильнул к окну, и тлеет сигарета,
и утомлённый, напряжённый взор,
доверясь темноте, что тьмой согрета,
в табачном облаке находит брешь,
сверкающую залу соответствий:
предмета — образу, — и связи меж
рядами спутанных причин и следствий.
Их отраженье — в ритмике строки,
чередовании цветных картинок
на фолианте кляссера; тонки
прожилки калек, золотых пылинок;
надменно-холоден и строг пинцет:
мир для него есть россыпи аллюзий,
где каждый паровоз, цветок, портрет
не существует, находясь в союзе
с иным и подлинным. Филателист,
болея схожестью — сродни ищейке,
творит себя: страшит не белый лист,
не пустота — отсутствие ячейки.
почтовой марки, сургуча и клея,
вольфрамовой свечи, всего того,
что в душной комнате, пылясь и тлея,
не исчезает насовсем; оно
рукой небрежной в чьи-то каталоги
уже до времени занесено —
без пропусков, помарок, тавтологий.
И потому тяжёлый бархат штор
прильнул к окну, и тлеет сигарета,
и утомлённый, напряжённый взор,
доверясь темноте, что тьмой согрета,
в табачном облаке находит брешь,
сверкающую залу соответствий:
предмета — образу, — и связи меж
рядами спутанных причин и следствий.
Их отраженье — в ритмике строки,
чередовании цветных картинок
на фолианте кляссера; тонки
прожилки калек, золотых пылинок;
надменно-холоден и строг пинцет:
мир для него есть россыпи аллюзий,
где каждый паровоз, цветок, портрет
не существует, находясь в союзе
с иным и подлинным. Филателист,
болея схожестью — сродни ищейке,
творит себя: страшит не белый лист,
не пустота — отсутствие ячейки.





