Шинель

Когда по родине метель неслась, как сивка-бурка, Я снял с Башмачкина шинель в потемках Петербурга. Была шинелька хороша, как раз — и мне, и внукам. Но начинала в ней душа хождение по мукам. Я вспоминаю с «ох» и «ух» ту страшную обновку. Я зарубил в ней двух старух, и отнял Кистеневку. Шинель вела меня во тьму, в капканы, в паутину. Я в ней ходил топить Муму и — мучить Катерину. Я в ней, на радость воронью, кровоточил, как треба, И пулей царскую семью проваживал на небо. Я в ней любил дрова рубить и петли вить на шее. Мне страшно дальше говорить, но жить еще страшнее. Над прахом вечного огня, над скрипом пыльной плахи, Все больше веруют в меня воры и патриархи! Никто не знает на земле, кого когда раздели, Что это я сижу в Кремле — в украденной шинели.